«

»

Апр 06

Обнимая небо крепкими руками, лётчик набирает высоту

 

DSC07660

 26 марта сотрудники Цент­ральной районной больницы нанесли визит своему колле­ге, участнику Великой Отечес­твенной войны А.Н.Аглодину. Вместе с медиками в гости к ветерану отправился и корре­спондент «Уваровской жизни».

Виноват старший брат

Несмотря на солидный воз­раст, Александра Николаевича трудно назвать стариком — у него удивительно молодые глаза и светлая улыбка. Он радушно встречает нас в своём доме, сдержанно принимает из рук своих коллег гостинцы, кивает в ответ на моё предложение поде­литься воспоминаниями:

  • Вам о чём-то конкретном знать хочется или всю жизнь с са­мого начала рассказать?
  • Всё, что помните, Алек­сандр Николаевич…

Помнит ветеран очень мно­гое. Голод 1931-1933 годов, кол­лективизацию, раскулачивание. Помнит, как окончив семилетку, уехал в Котовск, поступил в инду­стриальный техникум, чтобы вы­учиться на электрика. Тогда в Ко- товске действовал аэроклуб:

  • Туда я сразу записался. В этом старший мой брат Николай «виноват». Он лётчиком был, вот от него и заразился я небом. Да и какой же мальчишка не мечтает стать лётчиком!

Учился Александр старатель­но. Самой счастливой в жизни стала минута, когда ему, нако­нец, разрешили подняться в ка­бину старенького самолёта «У-2». Затем были экзамены, а после их успешной сдачи юноше дали на­правление в Краснодарскую выс­шую авиационную школу пило­тов.

По боевой тревоге

«Книжка усвоения лётной программы» — так называлась «зачётка» курсантов. У будущего лётчика Аглодина она была «пя­тёрочной». Взлёт — отлично, на­бор высоты — отлично, вираж — от­лично, посадка — отлично. Алек­сандр, как никто другой, понимал «свой» истребитель «И-16», чув­ствовал его, знал «характер» бое­вой машины. В апреле 1941 года он с отличием окончил лётную школу:

  • После выпускного вечера нас распределили по полкам: я попал в 943-й штурмовой. А по­том — война. 22 июня нас подняли по боевой тревоге, привезли на аэродром. А в чём дело, что слу­чилось, не сообщили. Мы сиде­ли, курили, строили догадки. Лишь к ночи объявили: война! Ка­кое-то время нас держали в ре­зерве. Вроде как «дежурили» мы: там же, в Краснодарском крае. Вылеты были, конечно, воздуш­ные сражения тоже. Мы «тройка­ми» летали: ведущий и два ведо­мых. Страха не было: ни тогда, ни позже. Молодые — наверное, по­этому и о плохом не думалось. С братом Николаем свидеться при­велось. Настоящее чудо! Я-то и не знал, что мы рядом находим­ся. Мама в письме сообщила, что наши полки дислоцируются не­далеко друг от друга. Встрети­лись мы, как оказалось, в по­следний раз. Николай потом без вести пропал.

Летающие танки

Однажды аэродром, на кото­ром базировался полк, запылал огромным костром. Вражеская авиация сбросила на него десят­ки «зажигалок», уничтожив прак­тически все самолёты:

  • Тогда меня и ещё пятерых моих товарищей отправили в Подмосковье — переучиваться. Я говорил: мы на «И-16» летали, а новых таких машин уже было не получить — сняли их с вооруже­ния. Поэтому нам приказали штурмовик «Ил-2» осваивать. Его ещё летающим танком называли
  • за крепкую броню. Отучились, и под Ленинград. Вот там уже бой­ня началась. Не мне рассказы­вать, а вам лучше и не слушать. Что там в фильмах-то показыва­ют — это одно. А что на самом де­ле творилось — не покажешь, не опишешь. Друзья мои гибли. А ты смотришь, как самолёт това­рища факелом занимается, и ни­чем помочь не можешь. На зем­ле раненому другу плечо бы под­ставил, собой бы заслонил. В небе так не получится. Помню, как один мой товарищ перед вы­летом мне письмо протянул: «Са­ша, будешь в Ленинграде, пере­дай моей девушке». Я плечами пожал: вернёшься, мол, сам и пе­редашь. А он не вернулся. Выхо-

А.Н.Аглодин.

дит, смерть свою чуял. Лёнька

Самохин — тоже мой хороший приятель, погиб. Свой горящий самолёт направил он на сбившую его зенитную батарею врага, по­вторил подвиг Николая Г астелло. Потом во фронтовой газете ста­тья была «Огненный таран Лео­нида Самохина».

Разведка, штурмовка, бомбёжка

На войне тоже были свои «за­чётки» и свои «оценки». О том, как сражался А.Н.Аглодин, может рассказать его «Личная лётная книжка». Вот некоторые из запи­сей: «За отличные действия в бо­ях за освобождение г. Красное Село — благодарность в приказе Верховного Главнокомандующе­го», «За отличные действия по освобождению г.Гатчина — благо­дарность в приказе.», «За об­разцовое выполнение задания командования — орден Красной Звезды». Есть здесь и строки, подробно характеризующие вы­полненные Аглодиным задания с указанием времени их исполне­ния: «Разведка железнодорож­ной станции — 44 минуты», «Штур­мовка зенитной батареи — 35 ми­нут», «Бомбёжка складов.».

Около 130 боевых вылетов, иногда два-три задания в день. И каждый раз — смертельный риск. По советским «Илам» били с зем­ли вражеские батареи, в небе их поджидали фашистские истре­бители. Однажды Александр вы­прыгнул с парашютом из своей горящей машины прямо в ледя­ную воду Финского залива. По­везло: его быстро подобрали мо­ряки.

Удар и темнота…

И снова фронтовое небо. Под Выборгом бомбил вражеские аэ­родромы, колонны передвигаю­щейся техники. Началось наступ­ление на Прибалтийском фронте

  • перебазировали туда. Летал на бреющем полёте, чуть не заде­вая верхушки деревьев.

Потом — Восточная Пруссия. Именно там, недалеко от Кёниг­сберга, Александр навсегда про­стился с небом. Стояла ранняя весна. Оживающая природа ра­довала сердца, но ещё большую радость давала уверенность в скором окончании войны. Лётчи­ки уже чувствовали себя победи­телями. Уходя на очередное за­дание, Александр Аглодин решил подняться повыше — обзор луч­ше. Тут-то и «достала» его враже­ская зенитка. Снаряд попал в крыло самолёта, его осколок пробил боковое стекло фонаря кабины. Удар в голову, темнота.

Посадка на минном поле

Сознание вернулось к Алек­сандру спустя несколько секунд после ранения. Самолёт стреми­тельно падал вниз. Сжав зубы, превозмогая боль, лётчик вце­пился в штурвал. В голове стоял звон, один залитый кровью глаз почти ничего не видел. У самой земли чудом смог вывести ма­шину из смертельного штопора. Но совершать посадку уже при­шлось «на брюхо». Приземляясь, почувствовал, что хвост самолё­та на несколько метров «подпры­гнул» вверх:

  • Выбираемся со стрелком из кабины. Видим железнодорож­ную насыпь. А из-за неё вдруг вы­скакивают солдаты, руками ма­шут, кричат: «Не выходите! Не вы­ходите!». И бегом к нам. А бегут странно так, не по прямой, а каки­ми-то зигзагами. Я уже на крыле, собираюсь на землю спрыгнуть. Солдаты опять: «Стой! Стой!». Подбежали, объяснили, в чём де­ло. Оказывается, я самолёт на минном поле посадил. Одну про­тивотанковую мину хвостом за­дел — вот отчего он «подпрыги­вал». Вторая под самым крылом была: под тем самым, на котором я стоял. В метре от неё моя ма­шина своим брюхом борозду пропахала. Вот такая история. Взяли нас солдаты под руки, про­вели по полю. Без них не быть бы нам живыми. Ну а потом — меня в санбат, оттуда в Ленинградский госпиталь. Долго лечили. А после выписки и «приговор вынесли»: летать больше нельзя.

Жизнь продолжается

Трудно расстаться с небом боевому лётчику, забыть свои юношеские мечты — ещё труд-

 

 

ПОБЕДА!

70 ЛЕТ

нее. Вот, кажется только вчера глядел он на мир с покорённой им высоты. Только вчера ду­мал, как хорошо будет свободно летать в новом, мирном небе. А теперь. подрезаны крылья. На­всегда. Обидно. Горько. Неспра­ведливо.

Но с завершением лётной ка­рьеры не завершается жизнь. Значит, нужно искать в ней своё место. В Ленинграде был техни­кум, где готовили зубных техни- ков-протезистов. Туда и посту­пил Александр Николаевич. Срок обучения длился всего два года, в 1947 году А.Н.Аглодин вернул­ся в Уварово, его с радостью взя­ли на работу в районную больни­цу. В ней он трудился 33 года, полюбил свою профессию. О нём писали в местной газете: «Подсчитать людей, которым этот опытнейший специалист вернул радость улыбки, — беспо­лезное занятие. Он не просто мастер, отлично знающий своё дело, он, скорее, художник, вы­полняющий ювелирную работу».

Маленький кусочек хлеба

Нам пора прощаться. Мной уже записана удивительная по­весть о подвигах уваровского лётчика-штурмовика — теперь её прочтут все жители города и района, а потом она будет хра­ниться в нашем редакционном архиве. Но что-то ещё очень важ­ное хочется сказать герою моей будущей статьи. Не об очеред­ном воздушном бое рассказыва­ет он, не о боевых заданиях. Тре­вожат его воспоминания о ма­леньком кусочке хлеба:

  • Я был в блокадном Ленин­граде, ходил в мастерскую по поводу ремонта самолёта. На улице стоял киоск, там выдавали жителям крохотные кусочки хле­бушка. У окошка старенькая ба­бушка — её очередь подошла. Она руку за хлебом уж протяну­ла, да опередили её двое парни­шек — лет по 12-ти, не больше. Выхватили тот хлеб, украли у старухи. Съели тут же, на месте. Никак не могу забыть ту бабушку, что без хлеба осталась. И голод­ные глаза тех мальчишек помню до сих пор. Вот тогда мне страш­но было, а не во время сраже­ний.

О.ХАРЛАМОВА.

Фото автора.

  Самая дорогая вещь для ветерана Великой Отечественной войны А.Н.Аглодина — старый чемодан. В нём бережно хра­нятся фронтовые фотографии, лётная книжка, вырезки из газет. Боевая биография отважного лётчика-штурмовика отра­жается и в его наградах, прикреплённых к парадному пиджаку. Среди них: орден Красной Звезды, орден Красного Знаме­ни, два ордена Великой Отечественной войны, многочисленные медали.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *